February 19th, 2013

Маланчак и его thesis о Драгомирове

В 1978 году Гари Винсент Маланчак (Gary Vincent Malanchuk) написал thesis под названием The Training of an Army: M.I. Dragomirov and the Imperial Russian Army, 1860-1905. Насколько мне известно, это единственная попытка научной биографии М.И. Драгомирова. (Есть, правда, еще несколько отечественных диссертаций по педагогике, но они вряд ли удовлетворят нас).

Его graduate adviser был Брюс Меннинг. Меннинг рекомендовал Маланчаку исследовать связь французских и русских офицеров в середине XIX века. Меннингу было любопытно, почему русская военная школа акцентировала свое внимание на штыковой атаке, а французская - на elan vitale. Это, по сути, одна и та же установка: акцент на моральные качества, на штык, на наступление любой ценой и т.п. Меннинг предполагал, что русские поклонники Суворова во многом переложили на великого фельдмаршала взгляды ряда французских военных, прежде всего, Ардан дю Пика. К сожалению, Маланчак признается, что не смог найти никаких прямых ссылок у Драгомирова на французских военных. Его исследование пошло несколько другим путем. В основном, Маланчак сосредоточился на том, чтобы доказать, что Драгомиров был пионером военной психологии и разработал первую в России научную программу подготовки войск. ЗАключение его работы можно прочесть тут.

Вероятно, наиболее важной задачей будет сделать то, что не сделал Маланчак, а если шире, то понять, что влияло на Драгомирова, а потом понять, как он повлиял на других. То, что всю жизнь Драгомирова у него шло активное общение с французами - это без сомнений. Кроме того, Драгомиров некоторое время провел в Сен-Сире. Важно будет также понять его влияние на русскую армию в целом и на Николая II (его ученика по военным наукам), на Н.И. Иванова, В.А. Сухомлинова, М.Д. Бонч-Бруевича и др. его сотрудников в частности.

Важные детали и идеи, которые я приобрел, благодаря диссертации Маланчака:
 - Ротным командиром у прапорщика Драгомирова был П.П. Карцов, брат профессора академии. Он повлиял на его решение поступить в академию.
 - В 1850-е годы начинается подъем интереса к Суворову, связанный с 50-летием его кончины. Милютин пишет работу о Швейцарском походе. Полковник И.П. Веймарн высказывает мысль, что Россия до своей европеизации была отсталой в военном плане державой. В 1856 году Астафьев произносит речь на панихиде (напечатана в "Военном сборнике"), которая возвеличивала Суворова и была направлена против сторонников прусских порядков.
 - Драгомиров закончил академию с максимальным числом баллов. Второй раз в ее истории. Первым был М.Р. Шидловский.
 - Драгомирову выхлопотал командировку в 1858 году Я.И. Ростовцев. Драгомиров посетил военные лагеря англичан в Альдершоте и Беверлоо, французские в Шалоне. Он учился некоторое время в Сен-Сире. См. об этом в "Военном сборнике" ("Письма из Франции")
 - Маланчак отмечает, что Драгомиров не объяснет почему у Драгомирова  воля кореспондирует с самопожертвованием, а разум с самосохранением. Это спорно.
 - Драгомиров перевел работу Guingret ("Об атаках и обороне")
 - Важная идея - Драгомиров не увидел ни одной из важнейших битв своей эпохи. Севастополь, Маджента, Сольферино, Кениггрец, 1870-1871 гг., Плевна - все это прошло без него. На Шипке он был ранен в первый же день.

Заключение работы Маланчака

Завершение работы G.V. Malanchuk, о которой речь шла ранее, я позволю себе привести на этих страницах в своем, несколько поспешном переводе:

Драгомиров: реформатор или реакционер?

Откровенно высказывающий свои взгляды, Драгомиров не был человеком, которого военные круги воспринимали равнодушно. В 1860-е и 1870-е офицеры-реформаторы приветствовали этого тактика как сторонника прогрессивной мысли. С другой стороны, защищающие огневую мощь высмеивали его за его частые ссылки на Суворова, чьи максимы они считали устаревшими. Когда оружие совершило прогресс (сначала усовершенствование казнозарядных ружей и артиллерии, потом развитие магазинных винтовок и пулеметов), аргументы этих вторых перевесили, и драгомировское одобрение пословицы "пуля - дура, штык - молодец" стало выглядеть реакционным.

Несмотря на свои журнальные схватки с "огнепоклонниками", Драгомиров служил прогрессивной силой внутри Русской Императорской армии. Он выводил фундаментальный принцип своего военного учения, раделение человеческой психологии на волю и интеллект, из философских взглядов, превалирующих в Европе середины XIX века, и он искал подтверждения своим идеям в военной истории. Изучая деяния великих полководцев, он обнаружил, что фельдмаршал А.В. Суворов был увлеченным наблюдателем русского солдата и его менталитета. Прославляя, великого командующего, Драгомиров не наслаждался ностальгией великого прошлого; скорее, он проповедовал ценность суворовских принципов полководчества и обучения, испытанных в бою, и призывал командующих адаптировать их к современным условиям.

История, по мнению Драгомирова, была не просто панорамой достойных деяний, но пробирка, с помощью которой исследователь познает человеческое поведение. Из этой оценки вытекает упорное отстаивание тактика "духа штыка". Отмечая, что броски дротиков у легионов Цезаря, также как и мушкетные залпы наполеоновской Grand Armee, были только прелюдией к схватке холодным оружием, Драгомиров заключал, что рукопашная схватка всегда будет кульминацией битвы. Вспоминая о том, что пальба армий XVIII века обычно была впечатляющим, но пустым расходом пороха и свинца, он был скептично настроен о будущем, которое "огнепоклонники" предсказывали скорострельному оружию. Вкратце, он ошибочно спроецировал принципы, выведенные из опыта прошлого, на будущее стремительных технологических изменений.

Основанное на предположениях, которые требовали проверки, военное учение Драгомирова было одновременно катализатором реформ и преградой прогрессу. С одной стороны, его анализ человеческой природы давал вес его предложениям о обучении и продвигал реформы. В своих журнальных баталиях, Драгомиров имел преимущество перед оппонентами, которые обычно не могли соединить свои наблюдения и аргументы в законченную систему. Однако драгомировские взгляды выродились в его догму. Чтобы принять свидетельства, которые приводили сторонники огневой мощи, ему пришлось бы отказаться от своего мировоззрения.

Несмотря на свои недостатки, драгомировское военное учение было прогрессивной силой в Русской Императорской армии. Оно не только представляло первую попытку в России проникнуть в область военной психологии, но и послужило основой первым систематическим методам обучения и воспитания новобранцев. Наследие Драгомирова включало больше, чем просто эффективное взращивание "военного мышления"; оно было также катализатором социальных изменений для только что освобожденных крепостных, которые проходя через армию, раньше чувствовали себя движимым имуществом военного ведомства, а теперь начали чувствовать себя солдатами-гражданами.

Рецензия Киппа на Маланчака

На работу Маланчака написал рецензию Джейкоб Кипп (Jacob W. Kipp).

В целом, отзыв положительный. Кипп пишет, что "Драгомиров предстает как офицер-реформатор, который в своем акценте на обучение пехоты упустил из виду переменчивый технологический характер войны в десятилетия, следующие за Крымской войной". Далее тезисно:

 - Кипп отмечает, что Драгомиров в эссе "О высадках..." упустил из виду артиллерию, которая наносила большую часть потерь как осаждающим, так и осажденным.
 - Затем Кипп предполагает, что в работе об австро-французской войне 1859 года Драгомиров непрямым образом нападает на проблемные моменты в русской армии. Многое в этой работе напоминает об Альме, Инкермане и Балаклаве.
 - Кипп указывает, что Драгомиров мало уделял внимание операциям всех родов оружия. У него есть тактика, есть стратегия, но нет совсем оператики.
 - Драгомиров стал дегенрировать после 1878 года
 - Он совершенно не заметил уроков Плевны

(no subject)

Книга Джека Снайдера (Snyder J. Ideology of the Offensive), посвященная процессу принятия решений накануне ПМВ, весьма thought-provoking, как говорят англосаксы. Основная мысль заключается в том, что решение принять наступательные доктрины во Франции, Германии и России нельзя объяснить одними рациональными расчетами. На это решение влияли другие факторы: институциональные интересы военных, необходимость упрощать процесс планирования и многое другое. У Снайдера целая галерея самых разных факторов, очевидных и не очень.

Для нас важно то, что в этой книге про Драгомирова я пока не встретил ни строчки, но можно подставить его фамилию в любой абзац и наблюдать очень интересные размышления. Это позволяет выйти на решение одной из главных проблем - почему Драгомиров остался невосприимчив к критике "огнепоклонников"?

Драгомиров создал очень стройную, логичную, ясную и красивую теорию. Именно такие теории обычно становятся догмами, потому что они имеют тенденцию игнорировать свидетельства, противоречащие ей. Догматичности способствовала личность Драгомирова и его жизненный путь. Драгомиров обладал обаянием, имел очень бойкое перо и журналистскую жилку. Такой человек с такой теорией выглядел часто выигрышней своих противников, которые критиковали его, основываясь обычно на своих отрывочных наблюдениях, на неясных представлениях о военном деле, технологии и прогрессе. Но это не отменяло того, что оторванная от реальности доктрина противостояла фактам. Драгомиров был в большей мере теоретиком, чем это кажется на первый взгляд. Например, он не видел ни одной важнейшей битвы своей эпохи: Севастополь он пропустил, к Мадженте, Сольферино и Кениггрецу он не успел, Сен-Прива было не с ним, на Шипке он был ранен в первый же день, Плевна, опять же, прошла без его участия. Его практический опыт сводится к минимуму, хотя и блестящему - к переправе через Дунай. Ясно, что теоретики и кабинетные генералы склонны к доктринерству больше, чем практики.

Насчет доктринерства, видимо, стоит почитать книгу Milton Rokeach. The Open and closed mind

Информационная перегрузка

С явлением "информационной перегрузки" я познакомился в школе, когда взял у девочки учебник по истории. Там весь параграф, почти каждая фраза - всё было подчеркнуто. Таким образом, _выделяя_, девочка перенасытила текст выделениями. В тексте стали виднее и ярче места, ею _не_ подчеркнутые.